Сегодня мы предлагаем нашим читателям очерк «Пушкин и Февронья Болдинская» из новой книги Вячеслава Панкратова «Пушкин и вокруг него». А толчком для очерка стали воспоминания А. Порошенкова, опубликованные в «Арзамасской правде» в 1937 году. Автор писал, что Пушкин, приезжая в Арзамас, останавливался в доме № 28 по Новоплотинной улице (ныне – М. Горького), который назывался Болдинским.

«Я застал живущих в доме двух старых барынь – Болдинских. Будучи маленьким, я слышал, что к ним приезжал и жил у них Александр Сергеевич Пушкин. Во дворе дома стоял флигель в три окна. Можно полагать, что это была людская, стены которой были оклеены письмами Александра Сергеевича, что было, вероятно, делом рук одной из прислуг этого дома. Купец Бебешин купил флигель, сломал его и на его месте построил двухэтажный каменный дом».

Вячеслав Михайлович Панкратов обратил внимание на любопытную деталь, о которой сообщает Порошенков: стены людской оклеены письмами Пушкина. И провел параллель: в «Повестях Ивана Петровича Белкина» издатель говорит, что ключница, глупая старуха, употребила часть рукописей «на разные домашние потребы. Таким образом прошлою зимою все окна ее флигеля заклеены были первою частию романа, которого он не окончил». А если еще вы, читатель, припомните, что письмо Ивана Петровича Белкина писано 16 ноября 1830 года и что в октябре-ноябре того же года Пушкин приезжал в Арзамас для отправки письма, то… Впрочем, автор книги «Пушкин и вокруг него» предоставляет право читателю самому до чего-нибудь додуматься.

Пушкин и Февронья

В цикле «Повести Белкина» есть новелла «Барышня-крестьянка» – пожалуй, самое озорное, солнечное, самое оптимистичное творение Александра Сергеевича Пушкина. История любви, начавшаяся с девичьего любопытства, озорства, розыгрыша, с полудетской забавы с переодеванием-перевоплощением юной барышни Лизоньки Муромской в крестьянку, завершается наилучшим образом.

Пушкин создал эту романтическую новеллу за сутки, с 19 по 20 сентября, будучи в Болдине, куда приехал, чтобы вступить во владение выделенной отцом долей наследства. Вернее, получить деревеньку и заложить поскорее в опекунский совет – нужны деньги на свадьбу с Натальей Николаевной Гончаровой.

Предшествовал же написанию «Барышни-крестьянки» анекдот, который приключился с Пушкиным. Погожим сентябрьским утром он встретил в березовой роще молодую женщину, собирающую грибы. Сначала она оробела, увидев барина, но потом охотно пошла на знакомство, поддержала беседу. В своей новой знакомой Пушкин отметил особое изящество, несвойственное крестьянкам, образованность, умение вести разговор, отсутствие притворства и жеманства. Это натолкнуло его на мысль, что в наряд простолюдинки переоделась благородная барышня. Но то была крепостная крестьянка Февронья Вилянова. Позже она призналась, что встреча не была случайной. Узнав о приезде барина-поэта, стихи которого читала, стала с ним искать встречи. А как узнала, что тот ездит на прогулки в рощу, взяла корзинку и пошла туда якобы по грибы.

Знакомство завязалось, вскоре Февронья пригласила Пушкина в гости на пасеку своего отца. У пчельника Ивана Степановича Вилянова была большая семья: четыре дочки и четверо сынов. Февронья была старшей и заменила младшим братьям рано умершую мать, приняв на плечи хозяйство. Младший брат Федор служил казачком у Пушкина, потом ездил с ним в качестве слуги. Вся семья обладала певческими голосами, Февронья еще была хорошей рассказчицей. Пушкин полюбил проводить вечера в этой семье.

Разговоров и разных толков на деревне вокруг этого было множество. Говорили, что Пушкин всерьез подумывал о женитьбе на крепостной крестьянке, даже купил ей подвенечное платье. Откуда это пошло? От Михея Савохина, жившего 115 лет, рассказ которого приводит В. Чернышев в статье «Пушкин и Ф. И. Вилянова», опубликованной в шестом томе сборника «Звенья» за 1936 год. Правда, старик говорил не о подвенечном платье, а о шелковом, которое купил ей Пушкин, уезжая в Москву. А может, сыграла свою роль вот эта фраза из «Барышни-крестьянки»: «Романтическая мысль жениться на крестьянке и жить своими трудами, пришла ему (Алексею – В. П.) в голову, и чем более думал он о сем решительном поступке, тем более находил в нем благоразумия».

Разумеется, ни о какой женитьбе на крепостной Пушкин и не помышлял. Да, он был ловелас, о его донжуанском списке ходили легенды. Но это все представительницы света. Хотя есть и псковская крепостная Ольга Калашникова, мать ребенка Пушкина (Павла, умершего во младенчестве). Но в ту болдинскую осень он весь горел одним желанием: побыстрее вырваться из Болдина, где вместо предполагаемых трех недель застрял на три месяца из-за карантина – была намечена долгожданная свадьба с Натальей Николаевной Гончаровой, которую он называл «моя Мадонна, чистейшей прелести чистейший образец».

Еще рассказывали, что он вспоминал о Февронье на смертном одре, передал своему отцу посмертное распоряжение позаботиться о ней, оставил ей участок земли. Что ж, участок действительно был. Одни источники утверждают, что Пушкин передал его отцу Февроньи, так как считал эту землю абсолютно бесполезной для себя.

Переговоры по поводу земли были еще одной причиной, по которой Пушкин часто приезжал на пасеку к своему оброчному крестьянину. Другие – Пушкин купил около 40 десятин земли у соседнего помещика Беклемишева.

Иван Степанович Вилянов был предприимчивым и оборотистым. Он сразу сообразил, какую выгоду можно получить от барина, который приезжает полакомиться медком и полюбоваться красавицей дочкой. Землю Виляновы сдавали в аренду. В Болдине этот участок называли Виляновым полем. В 1829 году на вырученные от аренды деньги семья выкупилась из крепостной неволи. Февронья встала во главе семейного клана, купила дом в Арзамасе, поселила при себе двух младших братьев с женами и детьми, вела вместе с братом Федором Ивановичем успешную торговлю, сбывала изделия на Нижегородскую ярмарку и местным купцам. Стол в доме всегда был обильный и вкусный: Февронья Ивановна знала толк в кушаниях и напитках, умела все сама хорошо сварить и испечь.

По семейному преданию, вела строгий образ жизни, была очень набожной. Хорошо знала русские народные песни, обладала звонким голосом. Детям родных она охотно рассказывала сказки и даже сама складывала их, шутя при этом: «Я, как Пушкин, сочиняю».

Болтали, что Февронья и Пушкин состояли в переписке, и письма после смерти поэта сожгла. Что здесь правда, а что вымысел – поди разбери. Одно можно с уверенностью сказать: замуж она так и не вышла и до самой смерти помнила Александра Сергеевича Пушкина. Впрочем, повод к фантазиям давала и сама Февронья Ивановна. Когда ее просили рассказать о встречах с поэтом, делала это с удовольствием. Что ж, знакомство с Пушкиным сыграло заметную роль в ее жизни. С годами все обросло массой деталей и подробностей. 

В сборнике «Звенья», о котором упоминалось выше, помещена фотография Февроньи Ивановны, где ей около 75 лет: дородная, круглолицая женщина крепкого телосложения с натруженными руками, возможно, привлекательная в молодости.

Скончалась Февронья Ивановна 24 декабря 1899 года в возрасте 94 лет. Как сообщает В. Чернышев, ее могила не имеет никакого памятника. При этом он не упоминает, на каком арзамасском кладбище упокоилась. Однако по документам Ильинской церкви удалось установить, что похоронена она на Всехсвятском кладбище и по метрическим сведениям значится не Виляновой, а арзамасской купеческой девицей Болдинской. На этом же погосте покоятся ее родственники (все значатся как Виляновы): дед – Степан Иванович и его сестра Татьяна Ивановна; отец – Иван Степанович и его сестры Анастасия, Васса, Надежда; Николай Федорович (сын брата Февроньи Ивановны) и его сын Александр. Здесь же и трехнедельный Иван, который, как сказано в метрической записи, «подкинут к дому купеческой девицы Виляновой Хавроньи Ивановны». И лишь мещанская вдова Евдокия Николаевна погребена у Спасо-Преображенского монастыря.

…Будете в Большеболдинской усадьбе Пушкина, обратите внимание на мебельный гарнитур из красного дерева. Когда-то он был продан купцу Вилянову, тот перевез его в Арзамас. Потом гарнитур еще не раз менял хозяев, пока не вернулся в родной дом.