Чем меньше о человеке подлинных сведений, тем больше мифов и легенд. Не избежала этого и Алена.

«Защитные чары» Алены

Одна из легенд такова. Многие богатства, отнятые у дворян, царевых слуг и купцов, проходили через руки Степана Разина. Таскать за собой возы с драгоценностями обременительно, и Разин зарывал награбленное в землю. Делал он это тайно, самолично, в полном одиночестве. И вот как-то, зарывая клад, он случайно обронил в яму нательный крест и хватился пропажи не сразу. Степану нередко кричали в лицо обиженные и ограбленные им люди: «Креста на тебе нет!», а он лишь усмехался. Но тут оказалось, что креста и вправду нет, а жить без него для настоящего казака – горькая доля… Он все думал, как бы вернуться на то место да отыскать свой крестильный крестик. Но за боями все недосуг было...

– А ты не ищи тот клад, атаман, – сказала ему Алена. – Пока крест в земле, он тебя хранит. А я тебя заговорю от пули, от сабли, от стрелы и копья, от ядра пушечного, от кинжала и от всякого лиха.

И присоветовала Алена, как станет закапывать клады, то пусть какую-нибудь свою вещь – шапку, саблю, чарку, ножны – туда же кладет, так клады будут защищены.

Легенды, как известно, передаваемые из уст в уста, обрастают новыми подробностями, дополнениями, тонкостями. И вот уже Елена Хорватова пишет, что Разин после встречи с Аленой обратился к языческим традициям и стал втайне от своего войска помаленьку волхвовать, за что и был отлучен от церкви как еретик. В ответ Разин жестоко казнил астраханского митрополита Иосифа, которого поначалу обещал пощадить. На Алену весть об этой казни произвела тяжелое впечатление, и она отвернулась от атамана, и в бою за Симбирск он, который прежде в сражениях не страшился и даже не думал прятаться и уворачиваться, получил сабельное ранение в голову и пулевое в ногу. Разин растерялся. Заклятие больше не действовало, и старицы Алены не было рядом, чтобы восстановить защитные чары… Верные казаки погрузили истекавшего кровью Степана на струг и увезли на Дон залечивать раны. Симбирск атаману так и не покорился, а еще хуже было то, что его слава неуязвимого бойца рухнула.

И что же следует из этого повествования? Алена, проведшая несколько лет в православном монастыре, Алена, которую называют старицей, не только сама занималась волхованием, но и подбила Разина.

«Баба ведунья»?

Но откуда же пошло, что Алена – ведьма, колдунья, чародейка? Взятый в плен после боя под Кременками есаул повстанцев, беглый крестьянин Андрей Осипов в октябре 1670 года поведал при допросе, со слов других «воровских» казаков, что «в Шатцком-де уезде ходит баба ведунья».

В XVII веке колдовство являлось на Руси государственным преступлением. По свидетельству историков, первое частное узаконивание борьбы с чародейством состоялось при царе Федоре Алексеевиче. В «Грамоте об учреждении Славяно-греко-латинской академии», относимой к 1682-1685 годам писалось: «Сему от нас государя устроенному училищу быти общему и в нем всякий от церкви благословенные науки да будут. А от церкви возбраняемых наук, наипаче же магии естественной. И иными такими не учите и учителей таковых не имети. Аще же таковые учителя где обрящутся и они со учениками яже чародеи без всякого милосердия да сожгутся».

Царь Алексей Михайлович иностранным лекарям предпочитал русских знахарей-травников, приказывал воеводам «собирать знахарей, узнавать от них травы, свойства их в Москву», а стольникам – высылать в купальскую ночь «искать серебряного цвету, интериновой травы, мятной и дягилу».

Вместе с тем именно по указу Алексея Михайловича в 1647 году шацкому воеводе Григорию Хитрово повелевалось «на площади в струбе, облокши соломою», сжечь «женку Агафью и мужика Терешку Ивлева», которые с помощью заклинаний и «нити мертвого человека с приговором» уморили до смерти князя Одоевского и нескольких крестьян. Через два года под то же обвинение попали некий мордвин и его жена. Их трижды пытали, сломав ребра, потом сожгли им ноги и бросили в тюрьму, где те и умерли от голода. А в начале 1653 года из Москвы во все концы царства полетели указы, повелевающие усилить борьбу с ведунами и ворожеями. Преступлением объявлялось иметь «еретические и гадательные книги, и письма, и заговоры, и коренья», а наказанием для тех, кто и после царских указов «от таких злых и богомерзких дел не отстанут» провозглашалось разрушение до основания дома виновного и сожжение в срубе его самого.

Двойная мораль

Двойная мораль просматривалась и в действиях церкви. В Древней Руси было огромное множество летописей, в которых были собраны знания о знахарстве. Древнеславянское знахарство занималось излечением не только тела, но и духа. Считалось, что важную роль в исцелении играет душа человека. Знахари успешно применяли в целях излечения нервных и психических расстройств даже медитацию. Наиболее распространенное занятие знахаря – целительство. Но с приходом христианства священники начали борьбу с язычниками, при этом уничтожая и травники, и лечебники.

Суздальский епископ Серапион еще в XIII веке проповедовал: «Вы все еще держитесь языческого обычая волхования, веруете и сожигаете невинных людей. В каких книгах, в каких писаниях слышали вы, что голода бывают на земле от волхования? Если вы этому верите, то зачем же вы пожигаете волхвов? Умоляете, почитаете их, дары им приносите, чтобы не устраивали мор, дождь напускали, тепло приводили, земле велели быть плодоносною? Чародеи и чародейки действуют силою бесовскою над теми, кто их боится, а кто веру твердую держит к Богу, над теми они не имеют власти. Скорблю о вашем безумии, умоляю вас, отступите от дел поганских».

А далее он говорит: «Если хотите град очистить от беззаконных людей, этому радуюсь. Очищайте, как Давид, пророк и царь, истреблял в граде Иерусалиме всех творящих беззаконие: одних смертью, других изгнанием, иных же темницами, всегда град Господень делал достойным, свободным от грехов». Что же выходит: епископ выступает против убийств чародеев по языческим мотивам, но тут же требует казнить их, как врагов христианства. А в XII веке знахарство вместе с колдовством вообще причислили к вредной черной магии.

Между тем в одном из церковных документов говорилось, что «врачебное художество невозбранно не только мирянам, но и инокам»: священники составляли руководства по лечению травами; монастыри, которые первыми открыли больницы, выращивали лекарственные травы, зная, какая от какой болезни поможет, кроме того, монахини всегда считали своим долгом помогать страждущим. Вот и Алена, видимо, приобрела навыки врачевания обители. Значит, когда в монастыре Алена занималась лечением, когда к ее знахарским услугам прибегали и другие жители Арзамаса, то считалась травницей, целительницей, а когда травами и кореньями врачевала раненых повстанцев, то, выходит, занималась волхованием, ведовством?.. Да мало того, еще и подбила, если верить донесению Долгорукова, к этому казацкого атамана Федора Сидорова.

Обвинялась Алена также в том, что составляла «заговоры» против пуль и стрел. Так, в народных преданиях сохранился следующий ее заговор: «Встану, благословясь, пойду, перекрестясь, за правое дело, за Русскую землю, на извергов, на недругов, кровопийцев, на дворян, на бояр, на всех сатанинских детей! Выйду с боем на чистое поле, в чистом поле свищут пули, я пуль не боюсь, я пуль не страшусь. Не троньте, пули, белые груди, буйную голову, становую жилу, горячее сердце! Скажу я пулям заветное слово: летите, пули, в пустую пустынь, в гнилое болото, в горячие камни, а моя голова не преклонится, а моя бела кость не изломится. Про то знает дуб да железо, кремень да огонь».

Было ль то, не было ль – поди вызнай почти через три с половиной века. Ну а как художественный вымысел – интересно, читаемо.

Отступив от правды…

Автор исторического романа «Степан Разин» Степан Злобин так описывает разговор атамана с Аленой: «Проведем мы все войско твое по волчьим тропинкам. Воеводская рать сквозь него, будто дождик в сито, проскочит… Они тебя под Симбирском станут искать, а ты под Касимов тем временем выйдешь, под Муром… Глядишь – и ты в Москве! Да, в Москве! – повторила она. – …Мы к тебе, атаман, для того и скакали: мы ведь тутошные люди, места-то все ведомы нам. Проведем твое войско от воевод, оно будто в воду канет! – Алена смешливо пожала свои яркие, полные губы и продолжала: «На меня-то пошли они так, а мы разделились по сторонам, пропустили их да ударили в спину… – Она засмеялась неожиданно приятным и звучным смехом. – Помысли ты только, Степан Тимофеевич, колдуньей за то ведь прозвали они меня! – любуясь собою, сказала Алена».

Как утверждает Светлана Бестужева-Лада в очерке «Соратница Степана Разина», Алена стала признанной соратницей атамана, что ее все боялись, считая ведьмой, и только один Разин не боялся: «при его крайне небрежном и неуважительном отношении к женщинам (венчанную жену, тоже носившую имя Алена, Разин бросил и возил за собой целый гарем, состоявший из персиянок, турчанок, татарок, некоторые из которых повторили судьбу несчастной княжны, воспетой в песне) бывшая монахиня пользовалась его уважением и поддержкой, и ей, как атаману большого отряда, позволялось вести собственные боевые действия».

Однако доподлинно известно, что Степан Разин и Алена никогда не встречались. Так что и не беседовала она с ним, и клады не помогала ему прятать. Но легенды и сказания тем и привлекательнее, что несут в себе поэтическое вдохновение простых певцов и сказителей, образы художественного мышления авторов.

«Отступив» от правды, поэт Дмитрий Кедрин, написавший в 1938 году «Песню про Алёну-старицу», так представил казнь Алены:

Сидит Алена-Старица

В Москве, на Вшивой улице.

Зипун, простоволосая,

На голову набросила,

А ноги в кровь изрезаны

Тяжелыми железами.

Однако Алена была казнена не в Москве, а в Темникове. Не знал этого Кедрин? Вряд ли. Просто он использовал художественный вымысел, а вымысел не претендует на то, чтобы быть истинным, но и не является ложью; поэт не покривил, изобразив события, персонажи, обстоятельства, не существующие на самом деле, – просто перенес место действия.

В 1677 году в Германии была опубликована брошюра «Поучительные досуги Иоганна Фриша», где сказано: «Через несколько дней после казни Разина была сожжена монахиня, которая, находясь с ним [заодно], подобно амазонке, превосходила мужчин своей необычной отвагой». Стоит сказать, что немец напутал: Алену казнили в декабре 1670 года, а Степан Разин был четвертован на Красной площади 6 июня 1671 года.

А вот то, как она вела себя при этом, находит подтверждение в сообщении другого иностранца И. Ю. Марция: «Она не дрогнула и ничем не выказала страха, когда услыхала приговор: быть сожженной заживо. Прежде чем ей умереть, она пожелала, чтобы сыскалось поболее людей, которые поступали бы, как им пристало, и бились так же храбро, как она, тогда, наверное, поворотил бы князь Юрий вспять. Перед смертью она перекрестилась... спокойно взошла на костер и была сожжена в пепел».

Вячеслав ПАНКРАТОВ.