На днях в рамках федеральной программы «Большие гастроли» Арзамас посетил Лезгинский государственный музыкально-драматический театр им. С. Стальского. Это ответный визит артистов из г. Дербента – в апреле там состоялись гастроли Арзамасского театра драмы. Артисты из Дегестана представили нам три спектакля, в том числе лирическую драму «Привет с фронта» по одноименному рассказу Вячеслава Кондратьева. Писатель-фронтовик, в одном из боев под Ржевом был ранен, награжден медалью «За отвагу». После второго ранения комиссован по инвалидности. Понятно, что человек знал о войне не понаслышке. Своим мнением о спектакле делится член Союза писателей России Вячеслав Панкратов.

Светлый праздничный день 9 мая. На тихие улицы городка хлынули демонстранты. Развеваются красные стяги. Кто-то из толпы подбегает к женщине средних лет, на груди которой сияют медали, и дарит ей гвоздику. Торжественным гимном звучит слова песни:

Этот День Победы порохом пропах,
Это праздник с сединою на висках.
Это радость со слезами на глазах.
День Победы! День Победы! День Победы!

И вот уже весь зрительный зал начинает аплодировать в такт музыке.

А демонстрация ушла дальше. И осталась она одна с красным цветком в руке. Осталась наедине со своей памятью. Годы для нее поворотились вспять и остановились, соединив два пласта времени: военную молодость своего поколения и день сегодняшний.

Тогда, уже в далеком мае сорок третьего года, девятнадцатилетняя медсестра Нина неожиданно получила письмо от бывшего пациента госпиталя Юры Ведерникова.

– Сейчас я совершенно не помню внешность Юры Ведерникова, приславшего мне это письмо. Плохо представляла я его и тогда, – признается она, – но предположила, что это мог быть задумчивый мальчик с перевязанной головой, который всегда внимательно смотрел на меня.

Ей и раньше приходили послания с фронта от излечившихся раненых, но большей частью малоинтересные, дружески-шутливые и без всяких намеков на высокие чувства. А тут – на «вы» с большой буквы, связным изложением мыслей, между строк которых читалось что-то для нее очень приятное...

Поначалу Нина отвечает на письма лейтенанта Ведерникова только из чувства долга. Но со временем понимает, насколько искренние и глубокие чувства испытывает к ней юноша. И это передается ей.

– Мы родились, наверное, для того, чтобы радоваться жизни. Радоваться, что светит солнце, что над нами голубое небо, что кругом хорошие, добрые люди… И наконец - есть любовь! – говорит Нина.

Нина мечтает о серьезной, большой любви на всю жизнь, но пока ее нет. Поэтому она часто мимолетно влюбляется в своих подопечных, особенно в тяжелораненых, таких, как танкист с обожженным лицом. Ей хочется всем сказать доброе слово, подарить частичку сердца. Они, в ответ, тоже влюбляются, а, выздоровев, уезжают на фронт – там уже не до того.

И тут – письма лейтенанта Ведерникова. Несмотря на то, что Юрий лежал в этом госпитале, они, по сути, не были знакомы. И хотя медсестра ему нравилась, он не осмеливался к ней подойти и заговорить, из-за своей скромности так и не поцеловал ей руку.

А письма с фронта все идут. И она, все сильнее увлекаясь искренностью и нежностью этих посланий, начинает интересоваться им, расспрашивая других раненых. В жизни Юры Ведерникова нет ничего особенного, она такая же, как и у сотни молодых людей, заставших войну. Тем не менее, в свои двадцать лет он уже командир роты, у него две награды. Однако не этим он притягивает Нину: она почувствовала – он любит ее искренне, по-настоящему, от всего сердца. И одно это согревает ее душу, доставляет радость. Но когда она получает письмо, где он пишет, что желает сорвать для нее красный цветок, что растет за окопом, она ясно осознает, что Юру могут убить в любую минуту. И она кричит ему в письме: «Не надо!»

Нина все же получает письмо с засушенным цветком, кроваво-красным, среди такого же красного пятна на бумаге. Но какое ужасное предчувствие у Нины вызвал это цветочный сок...

То было последнее, десятое письмо.

Постановку спектакля осуществил режиссер, народный артист Дагестана Байсолтан Джумакаев в тесном содружестве с художником Майтабом Мамедовым, которые дали зрителю материал для размышления – сначала эмоционального, а в последующем осознанного.

Надо признать, спектакль получился ярким, динамичным и современным, он захватывает с первых минут и держит в напряжении до самого конца, заставляя зрителей сопереживать героям.  Во многом благодаря тому, что он наполнен разнообразной символикой, которая проходит через все действие, чем и достигается глубокая эмоциональная насыщенность, подтвердив, что творчество – безгранично.

Так, перебинтованные черные обгоревшие стволы деревьев ассоциируются с ранеными бойцами, которых выхаживают врачи, медсестры, санитарочки. Белая марля, с которой кружится в танце Нина, понявшая, что и к ней пришла любовь, словно подвенечная фата. А когда девушка осознает, что Юрий может погибнуть из-за желания добыть для нее цветок, марля окрашивается в красный цвет. И то, что в самом начале спектакля Нине дарят красную гвоздику, тоже глубоко символично: в России она знаменует память о погибших, героизм и военную славу, а в христианской традиции – любовь, жертвенность и верность. Согласно одной из легенд, гвоздика выросла из слез Девы Марии, пролитых во время страданий ее сына, Иисуса Христа. Даже то, что Нина всегда на светлой стороне, а Юрий всегда выходит из темноты – тоже не случайно, несет свою смысловую нагрузку. И таких ассоциаций в спектакле достаточно.

Особо следует сказать об артистах Амалии Керимовой (Нина) и Магомедсаиде Шихкаибове (Юрий Ведерников), создавших многозначные образы своих героев, передав духовный смысл их действий и поступков, вложив в это собственное видение.

На общую идею спектакля хорошо «легли» роли и других артистов, музыка и песни, которые помогли поведать зрителю об удивительной истории любви двух людей, так и не успевших, как следует, узнать друг друга.

В финальной сцене Нина говорит:

– До сих пор мне не хочется верить, что Ведерникова убили, что его жизнь, частица которой прошла передо мной в его письмах, оборвана войной. Мне кажется, он жив. Занимается своей любимой историей. Может быть, иногда вспоминает свои полудетские письма госпитальной сестренке, которые начинал всегда приветом с фронта. А я сохранила его письма…

То последнее заканчивалось словами из повести Куприна «Гранатовый браслет»: «Да святится имя Твое», которыми он стал завершать свои письма. Но когда актриса произносит эту фразу, она, по-моему, наполнена новым смыслом: «ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ, РУССКИЙ СОЛДАТ!»