В рассказах иностранцев о казни Алены нет ни слова, что она была предана анафеме (а вот об отречении Разина от церкви было объявлено). Не говорится об этом и в отписке князя Долгорукова царю Алексею Михайловичу. Зато известно, что в некоторых храмах шли поминальные службы в ее честь.

Против Бога и власти

Казнь проходила при большом стечении народа, видели темниковцы, как «в костре горела смелая, неподкупная душа», и все же сохранилось предание, что Алена не погибла, а была спасена.

У каждой эпохи свои герои. Но из истории, как и из песни, сложно что-то выкинуть. И под слоем легенд и мифов всегда сокрыта истина. А она такова: Алена оставила монастырь и, собрав вокруг себя беглых крестьян, подняла свой отряд против царевых воевод и помещиков. Ее образ запечатлен не только в русском фольклоре, но и у мордвы и булгар; народ эрзя прозвал ее Эрзямассонь Олёна.

11 августа 2005 года «Комсомольская правда. Нижний Новгород» сообщила: «На этой неделе в Арзамасе прошло самое грандиозное за последние годы анкетирование граждан. Такие масштабные опросы не проводились даже в канун выборов мэра. А дело в том, что опрос этот касался легендарной для города фигуры – Алены Арзамасской. Более тридцати лет ведутся споры – ставить ли памятник этой знаменитой бунтарке?

Пока подсчитываются голоса горожан, дебаты «за» и «против» Алены с новой силой разгорелись на страницах местной прессы, проводятся диспуты на эту тему с участием представителей администрации города, видных ученых, студентов, интеллигенции.

И причина тут в самой Алене. Дело в том, что женщина эта была не только заступницей сирых и убогих, но и бывшей монахиней-еретичкой, промышлявшей разбоем и грабежами».

Признаюсь, об анкетировании, дебатах и диспутах я, тогда работавший в редакции газеты «Арзамасская правда», узнал из «Комсомолки». Как пояснил один из бывших руководителей города, никакого «грандиозного» анкетирования не было, так, кулуарно, пообсуждали.

Но мое внимание тогда привлекла фраза о монахине-еретичке, промышлявшей разбоем и грабежами. По Владимиру Далю, еретик – это вероотступник, а также вредный знахарь, портящий людей, насылающий порчу. Была ли Алена вероотступницей, если даже перед тем, как шагнуть, по свидетельству очевидца, перекрестилась? Насылала или она порчу на людей? Тому нет доказательств, но говорится о лечении. На каком основании воевода Долгоруков назвал ее еретичкой? Только на том, что при ней были «воровские письма», то есть письма, рассылаемые по уездам, призывавшие крестьян вступать в отряды для борьбы с помещиками, царскими чиновниками, и «коренья» – лекарственные травы. Что касается упоминания о том, что Алена «воровала и войско себе збирала и с ворами вместе воровала», то в XVII веке понятие «воровство» было необыкновенно широким, в данном случае «воровала» означало шла против власти, то есть совершала государственное преступление.

Корреспондент «Комсомолки» ссылается на одного чиновника администрации города, который заявил, что в истории с установкой памятника Алене не последнюю роль играют церковнослужители – «по их мнению, не ее постаменту венчать красивый православный город. И какими бы легендами и мифами Алена Арзамасская ни обросла, в душе любого верующего человека она останется старицей-еретичкой (ведь она покинула монастырские стены ради народного бунта)».

А вот мнение тогдашнего наместника арзамасского Воскресенского собора Ивана Ляпина, которое приводит корреспондент: «Я считаю, что если личность этой женщины вызывает такие споры, то ни к чему ставить ей памятник. Потому что в любом случае чьи-то чувства будут этим оскорблены».

Время ушло…

Я вспомнил об этой публикации не по тому, что хочу кого-то уколоть, а показать, как мнения, в зависимости от ситуации, бывают конъюнктурны: еще 1980 годы мечтали поставить Алене памятник, а теперь говорят: «Время ушло».

Может быть, время и ушло. А как быть с народной памятью?

Если вы думаете, что такая ситуация только в Арзамасе, то глубоко ошибаетесь. 15 марта 2013 года самарская православная газета «Благовест» (да и другие издания) разразилась статьей по поводу определения лучшего проекта скульптурной композиции «Степан Разин и княжна»: «Да и можно ли считать «народным героем» человека, который пытался разрушить Русское государство? Установка памятника этому разрушителю устоев именно в год 400-летия Династии Романовых, которую Разин пытался сокрушить, и вовсе выглядит как вызов исторической России». При этом автора ничуть не смущает, что в городе три памятника, два бюста Ленину и одна стела в честь пролетарского вождя, сделавшего куда больше для разрушения государства, чем атаман Разин.

Журналистка возмущается, что для памятника выбран «один из самых отвратительных «подвигов» атамана воровских шаек – убийство беззащитной персидской княжны (хотя и любой другой вариант памятника Разину все равно неприемлем)». И в доказательство этого приводит рассказ свидетеля преступления голландского путешественника Яна Стрейса из книги «Три путешествия»: «Мы видели его (Степана Разина. – Прим. В.П.) на шлюпке, раскрашенной и отчасти покрытой позолотой, пирующего с некоторыми из своих подчиненных. Подле него была дочь персидского хана, которую он с ее братом пленил в одном из последних своих походов. Распаленный вином, он сел на край шлюпки и, задумчиво поглядев на реку, вдруг воскликнул: «Волга славная! Ты доставляешь мне золото, серебро и разные драгоценности, ты меня взлелеяла и вскормила, ты начало моего счастья и славы, а я еще ничем не воздал тебе. Прими же теперь достойную тебе жертву!”. С этими словами схватил он несчастную персиянку, которой все преступление состояло в том, что она покорилась буйным желаниям разбойника, и бросил ее в волны. Впрочем, Стенька приходил в подобное исступление только после пиров, когда вино затемняло в нем рассудок и воспламеняло страсти».

Разбойники или народные герои?

Вот что по этому поводу писал министр иностранных дел СССР Андрей Громыко в книге «Памятное»: «Волнующая и трагическая легенда о красавице княжне выдумана! Она пущена в оборот двумя иностранцами – голландцами Стрейсом и Фабрициусом, в отношении которых Степан Разин – руководитель казацкой вольницы – был милостив и не казнил, несмотря на их тяжелые преступления против казаков. Насмерть перепуганные в плену, ненавидевшие Степана Разина и Россию, они, вернувшись в Голландию, через много лет написали свои «мемуары», в которых нагромоздили немало небылиц об атамане, в том числе и о случае с «утоплением княжны», рассказанном ими сбивчиво – у одного все произошло на Волге, у другого – на Яике (ныне река Урал). Они даже сговориться, как следует, не сумели».

Оказывается, не захватывал Степан в плен никакой персидской княжны. А значит, и не мог бросать ее в «набежавшую волну». Один из иностранцев объявил, что княжна была сестрой хана Шабына. Да, такого хана, по многим историческим источникам, Разин в плен брал. Однако после того как он хана отпустил из плена, тот в пространной челобитной на имя шаха Персии даже не упомянул о том, что его родная сестра была в плену. Ни один из современных Разину источников – ни из лагеря атамана, ни из стана московского монарха – тоже ни словом не свидетельствует о какой-то зарубежной княжне. А этих источников сохранилось немало.

Ничего такого не приписывали Степану Разину и палачи, казнившие его на Лобном месте на Красной площади. Бессовестной неправды об «утоплении княжны» не посмела написать даже та рука, которая сочиняла перечень «преступлений» и подписывала жестокий приговор атаману. А чтобы выставить Разина еще в худшем, гадком свете, корреспондентка «Благовеста» приводит такой эпизод: «Весной 1669 года в сражении у Свиного острова на Каспии Степан Разин захватил дочь командующего персидским флотом Мамед-хана и ее брата, перед этим обманным путем заманил хана на переговоры и сам отрубил ему голову. После этого, по некоторым свидетельствам, разинцы захватили Астрабад, перерезали всех мужчин, разграбили город, увели с собой более восьмисот женщин и после трехнедельной оргии всех их уничтожили». Интересно, что она не приводит никаких доказательств злодейства, ей достаточно «по некоторым свидетельствам».

«А с каких это пор стал Разин народным героем? – негодует журналистка. – Ведь народ этого разрушителя государства не случайно неуважительно прозвал Стенькой, отказав ему даже в крещеном имени». И далее пишет: «Кровавого разрушителя устоев Русского Царства Стеньку Разина стали прославлять именно в безбожном и кровавом XX веке. Такой «герой» революционерам был нужен». В своем «праведном» гневе она забыла, что несколькими строками ранее говорила, что песни о Разине были сложены в 1860-1880-х годах. Досталось от нее и Пушкину, назвавшему Разина «единственным поэтическим лицом в русской истории» и написавшему стилизованные под народные «Песни о Степане Разине».

Н-да, неудобные они какие-то, неформатные Алена Арзамасская и Степан Разин, эти борцы за народную волю. Вот и бросаемся из крайности в крайность…

Вячеслав ПАНКРАТОВ.