Об Александре Аркадьевиче Центнере, Заслуженном ветеране Арзамаса, Заслуженном ветеране Нижегородской области, председателе совета ветеранов Арзамасской колонии, члене совета ветеранов Арзамаса, местные СМИ писали неоднократно. Человек с необычной судьбой: бывший воспитанник Арзамасской трудовой колонии для несовершеннолетних стал директором школы этой колонии. Третьего января 2023 года Александра Аркадьевича не стало. Он написал для своих близких книгу «Дороги моей жизни». К сожалению, напечатали ее в типографии уже после его смерти, и Александр Аркадьевич так ее и не увидел. В этой книге, которую принесли нам его родственники, много интересных моментов и из истории нашей страны. Думаем, это будет интересно читателям газеты.

Из Германии – в Россию

Как пишет Александр Аркадьевич, в начале XIX века, в царствование Александра I, по приглашению российского правительства в Россию из Германии переехало много немцев на постоянное место жительства. Это были различного рода специалисты по развитию горного дела, строительству мостов, крупных зданий, выплавке металлов, крестьян-земледельцев с их передовыми агротехническими навыками и другие. Этим переселенцам в царской России выдавалась крупная ссуда на обустройство, причем, как правило, не наличными деньгами, а различным сельхозинвентарем, семье – более 60 га земли. Ссуда постепенно погашалась. С них в течение 5 лет не взимали никаких налогов, юноши тоже в течение 5 лет не рекрутировались в армию. Все немцы, переехавшие в Россию, становились ее полноправными гражданами.

А в Европе к началу XIX века во многих государствах, в том числе и в Германии, все сельхозземли были уже распаханы, а население росло. К тому же в Германии две трети земель – горы, предгорья с каменистой почвой. Поэтому из-за безземелья многие немцы с радостью приняли приглашение российского правительства переехать в Россию на свободные нераспаханные земли Поволжья, Украины и другие. Так немецкая семья Зентнер – предки Александра Аркадьевича – оказалась в 1809 году в России.

Немецкие колонии

Поселения немецких переселенцев стали именоваться колониями. Предки Александра Аркадьевича вместе с другими переселенцами основали в Одесской губернии Херсонского уезда колонию «Мюнхен».

Прапрадед Александра Аркадьевича в Германии был сапожником, причем довольно известным. А в России в немецких колониях такие специалисты, как сапожник, портной, особенно ценились.

Интересно написал Александр Аркадьевич и историю прибытия своих предков в Россию. Приехали они в нашу страну – прапрадед, прапрабабушка и их дочь – на своих повозках, запряженных лошадьми. Посмотрели на место своего будущего житья, которое им предложили, – и оно им не понравилось. Не было леса, реки. Прапрадед хотел, было, повернуть повозку назад, в Германию. Но сначала заехали к русскому коменданту в г. Радзивилл. «Вы уже являетесь российскими гражданами, – пояснил им комендант. – Указ подписан императором». «А отмены Указа долго ждать?» – спросили они его. «Не менее года – полутора лет», – ответил тот. И предложил им другое место, где были небольшой лес, река Чичеклей под Херсоном и черноземы до 1 метра глубиной. И семейство решило остаться в России. «Эта и другие истории передавались из поколения в поколение моими родственниками», – написал Александр Аркадьевич в книге.

Писарь, который, видимо, был не очень силен в транскрипции, прочитал и записал немецкую фамилию Зентнер как Центнер, а предки Александра Аркадьевича по-русски тогда плохо понимали, да и особо на этом не заморачивались.

В колониях немецкие переселенцы в первую очередь возводили храмы. Жили спокойно, работали, служили в Российской армии. Все это было вплоть до начала Первой мировой войны и Октябрьской революции…

«Белые придут – грабят, красные придут – грабят»

«В Первую мировую Россия воевала с Германией, и на этом фоне возникла ненависть и к немцам, проживающим в Российской империи. А тут еще и подоспевшая Октябрьская революция с ее лозунгом «Грабь награбленное!», а затем ликвидация кулачества всеми доступными способами, – пишет Александр Аркадьевич. – Многие немецкие колонисты благодаря неустанному труду, трезвому образу жизни стали постепенно жить зажиточно, то есть превратились, по меркам властей, в кулаков и стали преследоваться. На Украине в 1917–1919 годах не было еще твердой центральной власти. Промышляли банды Махно, всяких «Марусек» и других бандформирований. В том числе не гнушались грабежами населения и регулярные войска Белой и Красной армий. «Белые придут – грабят, красные придут – грабят» – помните эти слова из фильма «Свадьба в Малиновке»?

Особенно беспредельничали они в немецких колониях. Вот и выходили колонисты с оружием в руках защищать свое имущество и семьи, по сути, от грабителей. С командованием регулярных войск, как белых, так и красных, была договоренность: при подходе войска «выбрасывают» свой флаг, и колонисты беспрепятственно пропускают их через свои селения».

В результате таких «передряг» впоследствии пострадали братья отца Александра Аркадьевича – Эдуард, отсидевший по приговору ЧК 10 лет, подцепивший в тюрьме туберкулез и через несколько лет умерший от этой болезни, и брат деда Фома. Оба они, как оказалось, организовали упорное сопротивление частям Красной армии, не «выкинувшим» свои флаги при подходе к немецким селениям… Колонисты думали, что их атакуют очередные бандиты. Но разбираться в этом особо никто не стал.

Томас-Фома

О Фоме Центнере в книге Александра Аркадьевича – особая история. Брат его деда Томас (это его немецкое имя), которого по-русски звали Фома, был членом Государственной Думы II созыва от Березанских немецких колоний. Он входил в партию «октябристов» (партия царя) – левого либерального ее крыла. Работал учителем и избирался судьей в волости (Одесская область). В 1919 году к немецкой колонии «Рамштадт», где он жил, подошли части Красной армии, не «выкинув» опознавательный флаг. Немцы, проживающие там, приняли их за бандитов и стали защищаться. Они задержали эту часть на трое суток. С обеих сторон было много убитых и раненых.

Захватив «Рамштадт», красные чинили скорый суд. Многие поселенцы смогли убежать и спрятаться в других селениях. Томасу-Фоме, которого посчитали руководителем самозащиты, тоже удалось спрятаться. Его искали, но безуспешно. У Томаса была дочь. Она осталась в «Рамштадте». А где-то в 20-х годах, как пишет Александр Аркадьевич, в колонии появился молодой красивый немец. Он рассказал, что родом из запорожских колоний, всех его родственников убили махновцы. Жить там он больше не смог, поэтому хочет переселиться в «Рамштадт». Вскоре он познакомился с дочерью Томаса, они стали встречаться. Дело шло к свадьбе. Но как быть без благословения отца? У немцев так не принято. «Жалко, что и благословить-то нас некому», – посетовал жених. «Мой отец обязательно нас благословит», - сказала невеста. «Так он живой?» – обрадовался ее избранник. «Живой, и мы пойдем к нему», – пообещала дочь Томаса. «Куда?» – спросил будущий муж. «На мельницу», – ответила девушка.

Они попрощались до завтрашнего дня. И больше жениха ни невеста, ни жители колонии не видели… Девушка после этого отца на мельнице не нашла, он исчез навсегда, как и несостоявшийся муж. Стало понятно, что ОГПУ для поимки Томаса-Фомы развернуло целую операцию с необычными для колонистов, да и не только для них, методами. И что женихом девушки был засланный огэпэушник. Что стало с Фомой? Об этом точно узнать так и не удалось. Но, с большой вероятностью, он был расстрелян после поимки на мельнице. Вот такие события происходили в то неспокойное время.

Письмо из Донбасса

Александр Аркадьевич родился в городе Орджоникидзе УССР. Ныне это город Енакиево, всем нам известный по обстрелам ВСУ. В июне 1941 года началась Великая Отечественная война. А в августе 1941 арестовали его отца – 35-летнего Аркадия Ивановича и его брата Ивана Ивановича. Маленькому Саше было тогда неполных три года. Оба брата сгнили в сталинских застенках.

«Позже на мое обращение в 1970 году в КГБ Донецкой области мне пришел ответ, что Центнер Аркадий Иванович реабилитирован в 1960 году, – пишет Александр Аркадьевич. – И там же сообщили, что он умер 13 октября 1943 года от пневмонии в тюрьме г. Златоуста Челябинской области». Аркадию Ивановичу на момент смерти было 37 лет. Его жена Роза осталась одна с двумя малолетними детьми – Сашей и его младшей сестренкой Лилей.

Чуть позже, в 70 годах, когда Александр Аркадьевич уже получил из КГБ справку о реабилитации отца, на его имя пришло письмо из Донецка. «Написал мне один человек, к сожалению, не помню, как его зовут, – рассказывает в книге Александр Аркадьевич. – Письмо было такого содержания: «Уважаемый Александр Аркадьевич, вам пишет незнакомый до этого времени мужчина. Ваш адрес я нашел через Арзамасское гороно. Дело в том, что наши отцы проходили в начале 40-х годов по одному и тому же так называемому «делу» как враги народа. Я, моя семья долгое время жили под этим «колпаком». После разоблачения культа личности Сталина были пересмотрены все дела политзаключенных, в том числе и наших с вами отцов. И в 1960 году они были реабилитированы. В Донецком архиве КГБ мне разрешили ознакомиться с их делами. Кто-то из них в кругу знакомых обронил, что наш советский рубль мало чего стоит, другой – что Гитлер может напасть и на Советский Союз. А кто-то третий донес об этом в «органы». И этого было достаточно, чтобы развязать «дело» против наших отцов как врагов народа.

…В здание КГБ я вошел утром, а вышел в 6 часов вечера. На улице стоял теплый августовский вечер, но он мне показался до дрожи холодным, как и само это здание, погубившее наших отцов – молодых, полных сил мужчин, которым бы жить да жить…».

В стихотворении, которое Александр Аркадьевич посвятил своей маме, есть строки и о тех страшных событиях:

Но тревогой дышало то время.
Смутно помню возню у крыльца.
Люди в серых солдатских шинелях
В «воронок» затолкали отца.
Так и сгинул в тюрьме безвозвратно
Среди тысяч и тысяч людей,
Оклеветанных, невиноватых
И оправданных… после смертей.

Несмотря ни на что

В книге Александр Аркадьевич рассказывает и о своем тяжелом детстве в Сибири, куда их сослали как семью «врага народа», в котором он, ребенок, тем не менее, находил много светлых моментов. И о смерти своей мамы, которая от тяжелого изнурительного труда умерла от чахотки, и о смерти маленькой сестренки Лили. В 14 лет Саша остался круглым сиротой. На деревянном кресте на могиле матери он вывел химическим карандашом незамысловатое: «Центнер Роза Эдуардовна». Написал он и об испытаниях в юности, которые послала ему судьба. И о том, как попал в Арзамасскую колонию для несовершеннолетних. И о многих хороших людях, которые встретились на его пути и сыграли большую роль в его нелегкой жизни.

Несмотря на все испытания, которые выпали на долю его предков и его самого, Александр Аркадьевич остался светлым человеком, неравнодушным к проблемам других. Жители поселка Высокая гора, где он провел свою жизнь с 17 лет, и в городском Совете ветеранов его в шутку называли мэром Высокой горы. А он посвятил поселку вот такое четверостишие: «Куда б меня ни бросила судьбина, куда б ни уводила со двора, «все тот же я: мне целый мир чужбина», милее всех Высокая гора». И Поклонный крест на въезде в поселок стоит благодаря его энергии и неравнодушию. Уже этим одним он оставил о себе добрую память.

Н. ДАНИЛИНА.