158 лет назад, 23 января 1867 года, в семье арзамасского протоиерея Николая Страгородского родился сын, которому суждено было стать Предстоятелем Русской Церкви и возглавлять ее в годы самых жестоких гонений.

Ради сохранения Церкви

О роли Святейшего Патриарха Сергия (Страгородского) с позиции дня сегодняшнего его преемник Патриарх Алексий II сказал: «Выдающийся богослов и церковно-общественный деятель, отличавшийся глубокой, но отнюдь не «кабинетной» ученостью, он столкнулся с попыткой тоталитарных властителей полностью уничтожить канонический церковный организм. Перед лицом этой опасности – а она для православного христианина угрожает не просто кризисом церковной администрации, но, прежде всего, утратой возможности прибегать к богослужению и Таинствам, без которых немыслимо спасение, – Патриарх Сергий употребил все усилия, чтобы, не поступившись верой и канонами, как это сделали обновленцы, сохранить для верующих возможность припадать к духовной сокровищнице Церкви».

Святейший Патриарх Сергий вошел в историю России как великий подвижник благочестия, положивший душу свою на борьбу за укрепление православной веры в годы советской власти. Ведь к 1941 году на свободе оставалось всего несколько архиереев, и сталинскому руководству не составляло никакого труда уничтожить их, лишив тем самым Русскую Православную Церковь апостольского преемства… Являясь Местоблюстителем Патриаршего престола (Советская власть после смерти Патриарха Тихона не разрешала избирать нового Предстоятеля), он 18 лет возглавлял Русскую Церковь, сталкиваясь с самыми ожесточенными вызовами безбожной эпохи.

Вынужденная Декларация 1927 года, хотя и позволила существовать Русской Православной Церкви на легальных основаниях, но не остановила гонений на Церковь и ее служителей. Когда о репрессиях стало известно на Западе, СССР оказался перед угрозой международной изоляции. Чтобы предотвратить ее, власти в феврале 1930 года потребовали от митрополита Сергия дать два интервью (советским и зарубежным журналистам), в которых он должен был отрицать факт гонений на Церковь в Советском Союзе. Перед главой Русской Церкви встала дилемма. Сказать журналистам, что гонения на Церковь есть, – это значит, что все епископы, не ушедшие в раскол, будут арестованы, то есть вся церковная организация погибнет. Сказать, что гонений нет, – солгать. Митрополит Сергий выбрал второе: ради сохранения Церкви обрек себя на открытый позор лжеца. По этому поводу находившийся в эмиграции митрополит Евлогий (Георгиевский) писал: «Митрополита Сергия упрекали в недостатке веры в несокрушимость Церкви, ложью Церковь все равно не спасти. Но что было бы, если бы Русская Церковь осталась без епископов, священников, без таинств – этого и не представить! Во всяком случае, не нам, сидящим в безопасности, за пределами досягаемости, судить митрополита Сергия».

К началу Великой Отечественной войны у РПЦ оставалось чуть более ста приходов. Был распущен Временный Патриарший Синод, закрыт «Журнал Московской Патриархии», количество служивших архиереев можно было посчитать по пальцам одной руки. Несмотря на это, первоначальные планы советского правительства, озвученные Союзом воинствующих безбожников (в рядах которого в тридцатые годы насчитывалось 5,7 миллиона человек), – забыть к 1 мая 1937 года имя Бога на всей территории СССР, сорвались. Сорвались во многом благодаря политике митрополита Сергия.

«Господь нам дарует победу!»

Когда началась война, Русская Церковь устами ее Предстоятеля бескомпромиссно выступила против фашистской Германии. Да и сам Сталин, еще недавно утверждавший расстрелы сотен и тысяч священнослужителей, впервые обратился 3 июля 1941 года к народу по радио со словами «Братья и сестры!».

О нападении фашистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года митрополит Сергий узнал, вернувшись в свою скромную резиденцию из Богоявленского собора, где он служил Божественную литургию в Неделю Всех Святых, в Земле Российских Просиявших. Первосвятитель ясно осознавал, что в этот тяжкий час испытаний для всего народа Русская Церковь, верная своим традициям, должна была быть вместе с народом. Митрополит Сергий собственноручно на пишущей машинке пишет воззвание к своей пастве.

 «…Не в первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания, – писал Патриарший Местоблюститель. – С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу!».

26 июня 1941 года на молебне о победе русского воинства в Богоявленском соборе митрополит Сергий призвал соотечественников на подвиг защиты родной земли, ее исторических святынь, ее независимости от иностранного порабощения. Он произнес тогда знаменательные слова: «Да послужит и наступившая военная гроза к оздоровлению нашей атмосферы духовной, да унесет она с собой всякие тлетворные миазмы: равнодушие ко благу Отечества, двурушничество, служение личной наживе и пр. У нас же имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собрались в наш храм и начало нашего всенародного подвига освящаем Церковным богослужением?».

С того дня в Богоявленском соборе начался сбор пожертвований на нужды обороны страны. К свечному ящику подходили прихожане и вносили свою лепту на дело скорейшей победы над врагом. Примером им послужил сам митрополит Сергий, который, призвав верующих к патриотической жертве, снял бриллиантовый крест с клобука и наперстный крест с груди, положив основание к сбору средств на дело скорейшей победы. Одним из самых ярких свидетельств участия Церкви во всенародном подвиге в годы войны явился сбор церковных пожертвований на сооружение танковой колонны имени Димитрия Донского. Не было ни одного храма, ни одной церковной общины во всей стране, которые оказались бы в стороне или уклонились бы от дела служения Родине. В краткие сроки на общецерковную танковую колонну имени Димитрия Донского духовенством и верующими было собрано свыше восьми миллионов рублей. Другим примером патриотического служения Русской Церкви в годы войны явилось сооружение на средства, собранные православными верующими, авиационной эскадрильи имени Александра Невского.

Встреча со Сталиным

С самого начала войны Русская Церковь за всеми церковными службами усердно молилась Богу о даровании успеха и победы нашему воинству. Многообразное проявление патриотической деятельности Церкви во многом послужило к установлению взаимопонимания с Советским государством. Появилась возможность открывать некоторые из закрытых прежде храмов, восстанавливать епископские кафедры.

В августе 1943 года митрополита Сергия срочно вызвали в Москву из Ульяновска, где он находился в эвакуации. Местоблюстителя перевезли из его скромных покоев в Баумановском переулке, в которых он жил в продолжение 15 лет, в роскошный особняк в Чистом переулке – бывшую резиденцию германского посла графа Шуленбурга. 4 сентября митрополиту Сергию объявили, что вечером ему предстоит визит в Кремль. Сталин и Молотов приняли тогда трех оставшихся на свободе иерархов Русской Православной Церкви – митрополита Московского и Коломенского Сергия, митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия и экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Николая. Вдумайтесь, что это были за времена: Советский Союз – огромное государство, и на свободе лишь три митрополита!

После обмена рукопожатиями (!) Молотов заявил, что «Правительство СССР и лично товарищ Сталин хотят знать нужды церкви». Воцарилась неловкая тишина. Митрополит Сергий сказал, что нужно открывать храмы, нужно собрать Собор и выбрать Патриарха, а также открывать духовные учебные заведения, потому что у церкви не хватает священнослужителей.

Сталин, молчавший до этого, неожиданно задал вопрос: «А почему у вас нет кадров? Куда они делись?». Все, кроме Сергия, смутились. Но Сергий сказал: «Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится Верховным Главнокомандующим». Довольная усмешка тронула Сталина. Он сказал: «Да, да, как же. Я семинарист. Слышал тогда и о вас» (Сталин когда-то учился в духовной семинарии, а Сергий в то время был уже епископом и ректором Петербургской духовной академии.) Беседа длилась до трех часов ночи. Ее участники выработали Устав Русской Церкви, по которому она существовала до последних дней СССР. Для того времени и тех условий это был большой исторический прорыв.

К концу встречи Сталин лично взял митрополита под руку и «осторожно, как настоящий иподьякон, свел его по лестнице вниз, сказав ему на прощание: «Владыко! Это все, что я могу в настоящее время для вас сделать».

Через несколько дней собрался Собор Русской Православной Церкви, на котором Сергий был избран Патриархом.

Кроме этого, после встречи Церковь получила возможность назначать епископов на вакантные кафедры, открывать новые приходы, возобновлять духовное образование и церковную печать.

Стоит отметить и удивительное совпадение. В период, когда Сталин задумывал встречу с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием, шла ожесточенная Курская битва, закончившаяся коренным переломом в Великой Отечественной войне в пользу Советского Союза. С этого момента Красная армия до конца войны владела стратегической инициативой. Господь помиловал Россию!

Святейший Патриарх Сергий скончался 15 мая 1944 года в возрасте 77 лет. Патриарх был погребен в Никольском приделе Богоявленского кафедрального собора в Елохово 18 мая 1944 года.

В один из памятных дней, когда совершалась служба по новопреставленному Патриарху Сергию, его помощник, настоятель Елоховского собора протопресвитер Николай Колчицкий произнес проповедь, в которой вспоминал разговор о «Декларации» митрополита Сергия, который имел место при жизни Святейшего.

– История Вас простит, Ваше Святейшество, – говорил его собеседник.

– Простит ли меня история, – отвечал Святейший Патриарх, – не знаю. История-то, может, и простит, но главное, чтобы меня простил Господь…

Николай ЖИДКОВ.